На пути к меритократии?

За громом скандалов, на которых в основном специализируется российские медиа, почти не слышно дискуссии, ведущейся по поводу одной из ярких инициатив президента – создания федеральной Общественной палаты. Результатом скромного молчания прессы на этом счет стала почти повальная неосведомленность граждан нашей страны о том, что это, собственно, за организация и с чем ее едят. Согласно опросам фонда «Общественное мнение», о формировании этого органа знает всего 14 процентов россиян. Вкратце объясним, раз уж такое дело, кто же войдет в Общественную палату, чем они собираются в ней заниматься и какое место займет новый институт в российской системе органов власти.

Федеральная Общественная палата – это совещательный орган, призванный обеспечивать контроль общества за деятельностью органов исполнительной власти, проводить экспертизу ключевых законопроектов, а также «аккумулировать и обобщать общественные предложения, которые будут направляться на рассмотрение президенту. При этом решения палаты будут носить исключительно рекомендательный характер.

Заседать в Общественной палате будут те россияне, которые имеют особые заслуги перед страной – известные артисты, спортсмены, общественные деятели. Всего 126 человек. Кандидатуры первых 42 членов консультативного органа определяет президент. Те принимают в палату еще 42 человек. И, наконец, на третьем, заключительном, этапе определяются оставшиеся из 126 штатных заседателей.

Федеральный закон «Об Общественной палате Российской Федерации» вступил в силу 1 июля 2005 года. А уже 30 сентября состоялся первый этап отбора. Среди утвержденных Владимиром Путиным кандидатов оказались, например, Ирина Роднина, Алина Кабаева, Александр Калягин, Леонид Рошаль, Александр Шохин. Члены нового госоргана считают свою будущую работу крайне важной. Так, один из новоиспеченных заседателей Общественной палаты журналист и политолог Алексей Чадаев уверен, что его орган сможет эффективно влиять на ситуацию в стране, поскольку, в отличие от депутатов Госдумы, ее заседатели не принимают решений по распределению денежных средств и не связаны бюрократической «круговой порукой». Чадаев уверен, что ОП станет «сильным раздражителем» для депутатов Госдумы и, наконец, растревожит это «сонное болото». А его новый коллега по Общественной палате Леонид Рошаль первым же делом пообещал «вывести на чистую воду» министра здравоохранения и социального развития Михаила Зурабова.

В общем, перспективы своего участия в судьбах страны члены ОП рисуют пока вполне оптимистично. И, если сравнить формируемую ныне Общественную палату с уже существовавшими в стране организациями такого типа, их оптимизм выглядит вполне обоснованным.
Первая в России Общественная палата при президенте РФ была создана распоряжением Бориса Ельцина в феврале 1994 года. В нее входили представители 250 общественных организаций. По сути, этот консультативный орган была способом пристроить определенных людей к власти и наделить их какими-никакими полномочиями. Демократов в ту пору водилось немало, а мест в правительстве хватило не на всех. Ельцинская Общественная палата позволила «причастить» к власти огромное количество доморощенных политиков самого разного розлива. В основном это были никому неизвестные люди, молодая поросль, которую можно было мобилизовать на решение таких важных народно-хозяйственных задач, как, например, расклейка предвыборных листовок.

В июне 1996 года безразмерная и бестолковая Общественная палата была преобразована в Политический консультативный совет. Вместе с новым названием организация приобрела и новую функцию, став, по сути дела, отстойником (нет, скажем помягче – домом престарелых) для разного рода политических отставников, которых нужно было куда-нибудь пристроить, а место посла в Верней Вольте почему-то оказалось занятым. Ярчайшим примером был сам председатель ПКС Иван Рыбкин, в прошлом – председатель Госдумы, третье лицо в государстве.

Клуб «героев вчерашних дней» был разогнан в августе 2000 года. В общем-то, за ненадобностью – серьезного влияния на политические процессы они не оказывали, да и обратную связь власти с народом обеспечивать толком не могли, будучи сами недавними выходцами из этой самой власти.

Теперь мы становимся свидетелями рождения третей концепции консультативного органа федерального масштаба. Разница между ним и первыми двумя очевидна. В новую Общественную палату войдут люди авторитетные, известные, а стало быть, самостоятельные. Таким никакой чиновник уже не сможет сказать: иди и проголосуй, Олег Табаков, или там одобри что-нибудь. Известность человека окажется своеобразной вакциной от возможных манипуляций со стороны бюрократии.

С другой стороны, многие эксперты высказывают сомнение, что новый орган станет  эффективным институтом власти. По словам президента Института стратегических оценок Александра Коновалова, нельзя забывать, что Общественная палата обладает совещательным голосом, и по этой причине она вряд ли сможет призвать к ответу тех или иных чиновников. «Я не очень представляю, - говорит Коновалов, - то, как артист Калягин и доктор Рошаль, вошедшие в эту структуру, могут вызвать руководителей силовых ведомств и требовать от них отчета об их деятельности».

То есть, вопрос стоит так: а не станут ли все эти артисты и спортсмены обычными свадебными генералами, как такое нередко случается?